- Молодой человек! Или вы станете великим танцовщиком, или… неудачником. И очень велик шанс, что вы станете танцовщиком-неудачником… Таков был приговор педагога Художественного училища Веры Костромской, которая вопреки своему строгому вердикту, всё-таки порекомендовала принять семнадцатилетнего Рудольфа Нуреева в Ленинградское Художественное училище. Заслуженно признанный непревзойденным танцовщиком 20 столетия Нуреев от природы не обладал физическими данными, которые соответствовали бы идеальному представлению о классическом танцовщике. Вот как описал Рудольфа Нуреева Ролан Пети: «Рудольф не был особенно красив, он был скорее среднего роста, гибкий и сильный, у него были упругие бёдра, очень мускулистые коротковатые ноги, плоский корпус, крепкие кисти рук, мясистый рот; верхняя губа с особой отметиной, изуродованная шрамом трещиной, как у шпаны, как у хулигана…»

Тело Нуреева не было создано для артиста балета, но благодаря своей беспримерной работоспособности, он по-новому смоделировал своё тело и добился невероятного успеха как танцовщик классического балета. Невысокий, коренастый танцовщик Нуреев рано понял две вещи: если он хочет преуспеть, ему нельзя расслабляться; но если он хочет блистать, ему надо быть безжалостным по отношению к самому себе.

Ему никто ничего не подсказывал – он сам заметил, в чём была его слабость, благодаря телевидению, которое вело съёмки Московского конкурса артистов балета в 1958 году. Исполнив па-де-де из «Корсара», Рудольф завоевал золотую медаль. Казалось бы, всё хорошо, но его собственное суждение было безапелляционным: «Вдруг я увидел себя и понял: на сцене я был никем. Я прыгал, я вращался, но при этом я был абсолютно безмолвным телом. Самое первое впечатление – я почувствовал себя уничтоженным: в моём теле полно изъянов, и оно не может говорить…» Нуреев увидел, что ему необходимо поработать над техникой: развить гибкость, отточить позиции, сильнее напрягать колени. Чтобы достичь этого, ему приходилось пахать как каторжному.

Он был как танк, который нельзя остановить, - говорил впоследствии Михаил Барышников, который в силу своей молодости не мог видеть Нуреева в Кировском театре, но он слышал о потрясающей работоспособности Рудольфа от танцовщиков, хорошо знавших его. Рудольф начал посещать занятия танцами и, что более важно, заниматься классическим балетом довольно поздно, поэтому техника доставляла ему большие проблемы, и от этого он приходил в невероятное бешенство. Иногда, если ему не удавалось какое-то па, он разражался рыданиями и убегал из танцевального класса. Репетиция заканчивалась. Но он возвращался в десять часов вечера и работал один в репетиционном зале до тех пор, пока у него не получится».
Чтобы отточить технику, ему нужны были годы напряженных усилий. Он работал всю свою жизнь, чтобы стать настоящим классическим танцовщиком.

Классический танец был для Рудольфа не просто любимым танцевальным стилем, он был его страстью и делом всей его жизни, которую он ни на минуту не мог себе представить без сцены. «Без классического балета нет искусства танца. Нет образования, нет дисциплины, нет построения. Именно классика создала мои кости и мышцы, сформировала моё тело и отточила технику. А вы, во Франции, даже не сохранили балетов Мариуса Петипа в репертуаре!» - взорвался однажды Нуреев в 1969 году, когда он, тем не менее, танцевал в Парижской опере «Лебединое озеро», единственный полный балет Петипа, который был в репертуаре французского театра.

Но несмотря на то, что классический балет был для Нуреева главным пристрастием, он не упускал возможности попробовать себя и в других видах искусства. «Надо всё испытать, даже с риском ошибиться. Любой опыт благотворен, плохой или хороший». Это кредо Рудольф Нуреев применял к себе лично, как никто другой. Певец, актёр, дирижёр – для него не было ничего невозможного. Но его самой серьёзной «внебрачной авантюрой был современный танец. Он посветил ему добрую часть шестидесятых годов, исполнив не менее сорока пяти ролей, основанных на различных танцевальных стилях. Это огромная цифра, но для Нуреева ясно одно: «Танцовщик подобен инструменту, на котором надо уметь играть всё, и современный танец – это расширение моих собственных границ». Романтический принц хотел научиться танцам своей эпохи. И он это сделал!

Непокорённый Нуреев / А.Дольфюс; (пер. с фр. Т. П. Григорьевой). - М.:РИПОЛ классик, 2010. - 496с.